Машина для обезумения
22 апреля 2004 года
Клянусь своим когтем, который не может быть использован, и моим жезлом, который не может быть использован
Убю-Король, Альфред Жарри
Пропаганда — это для демократий то, что дубинка — для диктатур
Ноам Хомски
Диктатура — это «Молчи!»
Демократия — это «Говори вечно!»
Неизвестный
I
Несколько дней назад мой друг, математик Жан-Мари Сурио, сказал мне:
— Знал ли ты, что на телевидении больше нет научных передач?
— Нет…
— Архимед исчезает. Остался только E = m6, но теперь показывают только чушь.
Мой друг Борис:
— Не знаю, дойдут ли люди когда-нибудь до понимания: телевидение и средства массовой информации вообще больше не являются чем-то, что может служить для просвещения людей.
— Что ты имеешь в виду?
— Когда Гитлер осознал силу радио, он начал использовать его с максимальной эффективностью, тщательно продумывая каждый эффект. Целью было подогревать фанатизм. Сегодня всё иначе. В каждой демократии мафиозные группировки захватили власть. Они контролируют все уровни средств массовой информации. Главный лозунг — «надо, чтобы люди перестали думать». Люди не глупы. Их делают глупыми. Поэтому исчезновение научных передач — вполне естественный процесс. Наука — это опасная вещь: она может заставить людей думать. Поэтому её нужно уничтожить. Уже много лет мы наблюдаем рост передач всё более и более глупых, которые транслируются в часы пик просмотра.
— Но… рейтинги?
— Я не думаю, что люди сами требуют таких передач. Я думаю, их намеренно делают глупыми. Это сознательная политика. Параллельно создаются медиа-окна, чтобы создать иллюзию доступа к информации и объективности. Некоторые люди уже начинают это понимать.
— Да, мы видели это 13 апреля, когда в программе «Тема» на Arte была показана потрясающая документальная лента «11 сентября не произошло».
— Ты видел?
— Я до сих пор не могу прийти в себя. Эта телеканал Arte, с его передачей «Тема», должна была внушить нам, что существует «пространство объективности и свободы». Там можно было найти материалы о росте нацизма, о роли ЦРУ 25–30 лет назад, о геноциде, устроенном Пол Потом, о бактериологических оружиях, разрабатывавшихся японцами ещё в тридцатые годы, и о множестве других тем! Каждый раз хотелось подумать: «Эти журналисты объективны и смелы».
— У них есть полная свобода говорить о старых историях, но ни слова о том, что происходит сейчас, что находится рядом с властью.
— Совершенно верно. Это способ отвлечь внимание. 11 сентября требовало мощного удара. Именно Arte была выбрана для этого, ведь это франко-немецкий канал, а в Германии множество сторонников теорий заговора. Но передача была настолько грубой, что мы все были ошеломлены. Я попросил читателей прислать мне запись. Мы найдём людей, которые проанализируют этот образец, и создадим архив с выдержками, раскрывающими технику дезинформации.
— Ты представляешь, что думать о передаче «Стоп-кадр»?
— Там тоже была передача, призванная внушить зрителям, что телевидение может самокритиковать себя. Но это снова масштабная манипуляция. Если бы журналист, ведущий эту передачу, выполнял свою работу, он имел бы много работы, чтобы проанализировать передачу Arte от 13 апреля. Но сомнительно, что он это сделает: эта передача тоже часть сети Arte. Нельзя пилить ветку, на которой сидишь.
— Эта передача 13 апреля уничтожила у людей последние иллюзии.
— Я потерял лично те, что ещё оставались. Теперь круг замкнулся. Мы знаем, что со всех сторон нас обманывают. Осталось… интернет.
— Ты знаешь законопроект Форе?
— Тот, где хостеры будут юридически ответственны за контент сайтов, которые они хостят, что заставит их самих проводить цензуру. Кроме того, электронная почта больше не будет считаться частной, под предлогом борьбы с терроризмом. Каждый сможет читать электронные письма.
— Во всяком случае, я думаю, что это уже реальность на практике. Но теперь нарушение конфиденциальности станет законным. Это как если бы любой мог в любой момент открыть любое письмо в почтовом ящике. Мы возвращаемся к системе, достойной самых передовых тоталитарных предприятий. Но ты не знаешь самого лучшего. Это произошло вчера, 21 апреля 2004 года. Кто-то предложил законопроект, согласно которому тексты, размещённые на сайтах, больше не будут защищены сроком давности. Ты знаешь, что закон о сроке давности в три месяца, действующий с 1881 года, является главной защитой прессы. Нельзя подать в суд на журналиста за клевету, если он сказал или написал что-то более трёх месяцев назад. Это защита. Согласно законопроекту, эта защита полностью исчезнет в интернете. Можно будет судить за клевету людей на основе архивных документов, возрастом от 5 до 10 лет и более. И хостер будет по-прежнему соучастником…
— Это совершенно безумно…
— Третья мировая война уже началась: это война за информацию.
— И за дезинформацию.
— Совершенно верно. Передача Arte от 13 апреля шла именно в этом направлении. Все, кто просто хочет, чтобы была расследована трагедия 11 сентября, — это… теоретики заговора, антисемиты, враги демократии и прочее.
— На самом деле «демократические силы» разных стран осознают опасность, которую представляет интернет с точки зрения свободной информации. Это просто наше первое и последнее пространство свободы. Именно поэтому предлагаемые законы направлены на максимальное подавление этого «медиа». Интернет остаётся свободным, но ещё на сколько времени? Люди, которые слишком много говорят, имеют право на суд по клевете. У меня уже был мой. У Александри тоже был. Будут и другие.
— Ты не должен был выступить по телевидению в ближайшие дни в передаче «Это мой выбор»?
— Да. Журналистка, отвечающая за подготовку передачи, связалась со мной более недели назад. Тема должна была касаться новых технологий. Кто-то посоветовал ей пригласить меня из-за идей об искусственном интеллекте, изложенных в моей последней книге «Год встречи», недавно вышедшей в издательстве «Альбин Мишель».
— И что?
— В это же время девушка сказала мне: «Мы хотим пригласить вас на радиодебаты на RMC, 40 минут, в передаче «Нам не впарят». Я сразу сказал «да».
— И что?
— Через два дня она мне перезвонила и сказала, что моя выступление отменено.
— Отложено?
— Нет. Так происходит: журналист, не знающий, что происходит, думает пригласить меня, связывается. Потом, когда это доходит до редакции, где редактор-главный знает, кого нужно приглашать, а кого — нет, или уточняет, и всё блокируется.
— А в «Это мой выбор» ты всё-таки выступишь, верно?
— Несколько дней назад журналистка, явно неловко чувствуя себя, сказала мне: «Поскольку ваши интересы очень широки, мы подумали, что вы могли бы выступить в конце передачи, чтобы прокомментировать предыдущие выступления». Но я сказал, что предпочитаю…